mairbek
20-03-2008, 07:56 AM
Паспорт
("Один раз в сто лет")
- Что, вот так прям и писать?
- Да, так вот прямо и пишите.
- А ты часом не пьян?
- А вам какое дело? Вам сказали писать – Вы и пишете.
Пожилая паспортистка снова заглянула в бланк, но уже через очки.
- Зачем тебе это, хлопчик?
- Если говорю, значит надо. Пишите, как хочу.
- Но почему? – недоумевала паспортистка – Как я такое тебе в паспорте напишу? Тебе вот шутки здесь шутить, а меня потом уволят. Виданное ли дело! "Николай Иванов" – чеченец! Я начальника позову – пусть он и разбирается.
Парень лишь равнодушно пожал плечами. Женщина закрыла окошко выдачи документов и исчезла где-то в недрах кабинета. Минут десять парень ждал в полной тишине. Потом, лязгнув, окрашенным в черное с золотым, окошко хлопнуло о потертую стойку и в проеме показалось лицо паспортистки:
- Сейчас начальник выйдет. Жди.
Начальник появился практически мгновенно. С первого же взгляда стало понятно, что это бывший военный. И дело даже было не в сочетании гражданского пиджака и галифе защитного цвета, заправленных в яловые сапоги, а в том, как он вышел из кабинета: шумно и резко распахнутая дверь, твердый шаг, суровый взгляд и командный голос:
- Где этот умник?
В коридоре, кроме парня никого не было, поэтому он посчитал излишним отвечать. Начальник паспортного стола нахмурился и снова сердито спросил: "Где он?!" На этот раз вопрос был адресован паспортистке, которая выглянув из маленького окошка робко ответила: "Так это.. вот же…тут и стоит…" Парень улыбнулся, но продолжал молчать. Начальник окинул его удивленным взглядом и почти перешел на крик:
- Шуточки шутим? А за порчу гос.документа ответить не желаем?
- А где порча? Я паспорт еще и в руках не держал
- Ну вот будешь умничать, так и в глаза его не увидишь вовсе!
Парень недоверчиво усмехнулся и спокойно произнес:
- Как так? Я гражданин Советского Союза и в 16 лет мне по Конституции паспорт положен.
Теперь уже улыбался начальник, но улыбка его не была ни забавной. ни доброй:
- Ах ты у нас Конституцию знаешь? А про Уголовный Кодекс не знаешь? Про дачу ложных показаний не читал? Ты видел, что в бланке указано? Все данные должны быть точные! За обман – тюрьма!
- Ну а где я вру то? – удивился парень.
- Как где? – начальник заглянул в бланк с данными – Ты кто? Николай Иванов – 1944 года рождения. А национальность какую пишешь? Чеченец?! Я сейчас из отделения дежурного кликну, он тебе быстро и национальность и фотографию поправит. Умник!
Глядя прямо в глаза бушевавшему отставнику, парень спокойно достал из внутреннего кармана куртки сложенный в четверо листок бумаги.
- Тут все написано. Читайте?
- Что я тут еще тебе читать должен? – возмутился он, но бумагу все же взял и сделал шаг назад, в кабинет, где света было больше, чем в коридоре. Примерно с минуту он изучал написанное, потом обратился к паспортистке:
- А ну, Галя, найди-ка мне номерок детдома…
Судя по шуму падающих папок и книг, паспортистка Галя бросилась выполнять просьбу начальника без промедления.
- Вот, 4-14. Детский дом.
Начальник снова посмотрел в листок, потом перевел взгляд на парня, который совсем не выказывал ни волнения, ни беспокойства.
- Так, а ты иди со мной. Сейчас все выясним.
Кабинет начальника выглядел как и любой другой кабинет провинциального советского учреждения: зеленый сейф, два ветхих стула и явно дореволюционный стол с пыльным графином воды и гипсовым бюстом Ленина. Телефонный аппарат висел на стене. Начальник молча указал парню на стул, а сам принялся набирать номер. Дозвонился он со второй попытки.
- Начальник паспортного стола Трофимов. Директора мне дайте., - затем обращаясь к парню, сказал – Николай Иванов, говоришь?
Тот равнодушно кивнул головой в ответ. Трофимов хотел что-то еще добавить, но на другом конце провода. ему уже отвечали:
- Да, алло, Трофимов, начальник паспортного стола. Тут у меня ваш бывший сидит, Николай Иванов. Да, с 44 года. Пришел паспорт получать и говорит, пишите меня…
Тут Трофимова явно перебили и он стал внимательно слушать, изредка поглядывая то на листок, который продолжал держать в руке, то на Иванова.
- Хорошо, понял. Конец связи.
Трофимов повесил трубку.
- Значит так. Все подтверждается. Не врешь – уже хорошо. Только я тебе такого паспорта не выдам.
- Как это не выдадите? А какой выдадите?
- Какой хочешь. Имя то оставим, а вот национальность пиши другую. Хош русским запишем, как меня, хош хохлом, как вот Галину, а чеченом я тебя писать не стану.
- Не чеченом, а чеченцем – холодно поправил парень – и меня ни русским, ни украинцем писать не надо. Пишите, кем есть.
Начальник вынул из кармана "беломорину", смял привычным движением бумажный мундштук и, присев на край стола, закурил.
- А что, русским быть не хочешь?
Парень оставил вопрос без ответа. Выпустив клуб дыма, начальник уже совершенно спокойно сказал:
- Ты хоть знаешь, кем записаться просишься? Вы ж – враги народа. Гитлеру коня белого готовили! Вас же за то и выселяли!
Парень не скрывая злости посмотрел на Трофимова.
- Ты глазами то на меня не зыркай! Не напугаешь! А про коня того всем известно.
- Как же! Чего скрывать то? Я сам его и готовил. Мне как раз тогда пол-года должно было быть…
- Опять шутит! – повышая тон сказал начальник – только вот с шуточками этими… Знал я одного вашего на фронте. Геройский разведчик! Два года вместе на брюхе по минным полям за языками ползали. Весь как на ладони у меня был! А как ему в феврале 44-ого, в штабе про выселение объявили, так оказалось, что и не знал его вовсе. Опер из штаба дивизии его, понятное дело, сразу разоружил и под конвой. "Сейчас, - говорит - на машину и поедешь за своими вслед". Пока машину ждали, чечен тот упросился с боевыми товарищами попрощаться. Оперу-то плевать было на его прощания, но интересно стало – с кем это он дружбу водит. Думал, что для протокола пригодится. И повел его, под револьвером, в землянку. А тот опера по дороге разоружил и к немцам, средь белого дня ушел. Так что в ссылку опер один поехал. Но уже не сопровождающим. Вот кем ты записаться хочешь! Тыж наш, советский! Тебя же власть народная простила, воспитала! Имя дала! Образование!
- Пишите чеченцем, - оборвал его парень.
- Ах ты щенок! – взорвался Трофимов – мне указывать тут еще будешь? А пошел отсюда! В паспорте будет у тебя "русский"! Все! Вон! И бумажки свои забери!
Иванов встал, не торопясь поднял с пола брошенные ему начальником бумаги и вышел из кабинета.
У самого выхода из окна выдачи документов его тихо окликнул уже знакомый голос паспортистки Гали:
- Хлопчик! Коля! Ты того, подожди меня за воротами – у меня к тебе дело есть!
Торопиться Иванову было некуда, но и говорить с паспортисткой ему тоже не хотелось, и он, не смотря на ее просьбу, медленно пошел от конторы в сторону столовой, где собирался немного поесть. Дела обстояли хуже некуда. Учеба в интернате закончилась. Паспорт, вместе с остальными выпускниками, ему не дали именно по той же причине, по которой Трофимов выгнал его сегодня из кабинета: Николай крупно разругался с директором интерната, требуя написать в паспорте "чеченец". В противном случае, грозился паспорт при всех порвать. Директор интерната долго кричал, но испугался. В результате вместо паспорта Иванову дали справку, удостоверяющую его молодую, бунтующую личность. И предписание – в недельный срок паспорт получить.
("Один раз в сто лет")
- Что, вот так прям и писать?
- Да, так вот прямо и пишите.
- А ты часом не пьян?
- А вам какое дело? Вам сказали писать – Вы и пишете.
Пожилая паспортистка снова заглянула в бланк, но уже через очки.
- Зачем тебе это, хлопчик?
- Если говорю, значит надо. Пишите, как хочу.
- Но почему? – недоумевала паспортистка – Как я такое тебе в паспорте напишу? Тебе вот шутки здесь шутить, а меня потом уволят. Виданное ли дело! "Николай Иванов" – чеченец! Я начальника позову – пусть он и разбирается.
Парень лишь равнодушно пожал плечами. Женщина закрыла окошко выдачи документов и исчезла где-то в недрах кабинета. Минут десять парень ждал в полной тишине. Потом, лязгнув, окрашенным в черное с золотым, окошко хлопнуло о потертую стойку и в проеме показалось лицо паспортистки:
- Сейчас начальник выйдет. Жди.
Начальник появился практически мгновенно. С первого же взгляда стало понятно, что это бывший военный. И дело даже было не в сочетании гражданского пиджака и галифе защитного цвета, заправленных в яловые сапоги, а в том, как он вышел из кабинета: шумно и резко распахнутая дверь, твердый шаг, суровый взгляд и командный голос:
- Где этот умник?
В коридоре, кроме парня никого не было, поэтому он посчитал излишним отвечать. Начальник паспортного стола нахмурился и снова сердито спросил: "Где он?!" На этот раз вопрос был адресован паспортистке, которая выглянув из маленького окошка робко ответила: "Так это.. вот же…тут и стоит…" Парень улыбнулся, но продолжал молчать. Начальник окинул его удивленным взглядом и почти перешел на крик:
- Шуточки шутим? А за порчу гос.документа ответить не желаем?
- А где порча? Я паспорт еще и в руках не держал
- Ну вот будешь умничать, так и в глаза его не увидишь вовсе!
Парень недоверчиво усмехнулся и спокойно произнес:
- Как так? Я гражданин Советского Союза и в 16 лет мне по Конституции паспорт положен.
Теперь уже улыбался начальник, но улыбка его не была ни забавной. ни доброй:
- Ах ты у нас Конституцию знаешь? А про Уголовный Кодекс не знаешь? Про дачу ложных показаний не читал? Ты видел, что в бланке указано? Все данные должны быть точные! За обман – тюрьма!
- Ну а где я вру то? – удивился парень.
- Как где? – начальник заглянул в бланк с данными – Ты кто? Николай Иванов – 1944 года рождения. А национальность какую пишешь? Чеченец?! Я сейчас из отделения дежурного кликну, он тебе быстро и национальность и фотографию поправит. Умник!
Глядя прямо в глаза бушевавшему отставнику, парень спокойно достал из внутреннего кармана куртки сложенный в четверо листок бумаги.
- Тут все написано. Читайте?
- Что я тут еще тебе читать должен? – возмутился он, но бумагу все же взял и сделал шаг назад, в кабинет, где света было больше, чем в коридоре. Примерно с минуту он изучал написанное, потом обратился к паспортистке:
- А ну, Галя, найди-ка мне номерок детдома…
Судя по шуму падающих папок и книг, паспортистка Галя бросилась выполнять просьбу начальника без промедления.
- Вот, 4-14. Детский дом.
Начальник снова посмотрел в листок, потом перевел взгляд на парня, который совсем не выказывал ни волнения, ни беспокойства.
- Так, а ты иди со мной. Сейчас все выясним.
Кабинет начальника выглядел как и любой другой кабинет провинциального советского учреждения: зеленый сейф, два ветхих стула и явно дореволюционный стол с пыльным графином воды и гипсовым бюстом Ленина. Телефонный аппарат висел на стене. Начальник молча указал парню на стул, а сам принялся набирать номер. Дозвонился он со второй попытки.
- Начальник паспортного стола Трофимов. Директора мне дайте., - затем обращаясь к парню, сказал – Николай Иванов, говоришь?
Тот равнодушно кивнул головой в ответ. Трофимов хотел что-то еще добавить, но на другом конце провода. ему уже отвечали:
- Да, алло, Трофимов, начальник паспортного стола. Тут у меня ваш бывший сидит, Николай Иванов. Да, с 44 года. Пришел паспорт получать и говорит, пишите меня…
Тут Трофимова явно перебили и он стал внимательно слушать, изредка поглядывая то на листок, который продолжал держать в руке, то на Иванова.
- Хорошо, понял. Конец связи.
Трофимов повесил трубку.
- Значит так. Все подтверждается. Не врешь – уже хорошо. Только я тебе такого паспорта не выдам.
- Как это не выдадите? А какой выдадите?
- Какой хочешь. Имя то оставим, а вот национальность пиши другую. Хош русским запишем, как меня, хош хохлом, как вот Галину, а чеченом я тебя писать не стану.
- Не чеченом, а чеченцем – холодно поправил парень – и меня ни русским, ни украинцем писать не надо. Пишите, кем есть.
Начальник вынул из кармана "беломорину", смял привычным движением бумажный мундштук и, присев на край стола, закурил.
- А что, русским быть не хочешь?
Парень оставил вопрос без ответа. Выпустив клуб дыма, начальник уже совершенно спокойно сказал:
- Ты хоть знаешь, кем записаться просишься? Вы ж – враги народа. Гитлеру коня белого готовили! Вас же за то и выселяли!
Парень не скрывая злости посмотрел на Трофимова.
- Ты глазами то на меня не зыркай! Не напугаешь! А про коня того всем известно.
- Как же! Чего скрывать то? Я сам его и готовил. Мне как раз тогда пол-года должно было быть…
- Опять шутит! – повышая тон сказал начальник – только вот с шуточками этими… Знал я одного вашего на фронте. Геройский разведчик! Два года вместе на брюхе по минным полям за языками ползали. Весь как на ладони у меня был! А как ему в феврале 44-ого, в штабе про выселение объявили, так оказалось, что и не знал его вовсе. Опер из штаба дивизии его, понятное дело, сразу разоружил и под конвой. "Сейчас, - говорит - на машину и поедешь за своими вслед". Пока машину ждали, чечен тот упросился с боевыми товарищами попрощаться. Оперу-то плевать было на его прощания, но интересно стало – с кем это он дружбу водит. Думал, что для протокола пригодится. И повел его, под револьвером, в землянку. А тот опера по дороге разоружил и к немцам, средь белого дня ушел. Так что в ссылку опер один поехал. Но уже не сопровождающим. Вот кем ты записаться хочешь! Тыж наш, советский! Тебя же власть народная простила, воспитала! Имя дала! Образование!
- Пишите чеченцем, - оборвал его парень.
- Ах ты щенок! – взорвался Трофимов – мне указывать тут еще будешь? А пошел отсюда! В паспорте будет у тебя "русский"! Все! Вон! И бумажки свои забери!
Иванов встал, не торопясь поднял с пола брошенные ему начальником бумаги и вышел из кабинета.
У самого выхода из окна выдачи документов его тихо окликнул уже знакомый голос паспортистки Гали:
- Хлопчик! Коля! Ты того, подожди меня за воротами – у меня к тебе дело есть!
Торопиться Иванову было некуда, но и говорить с паспортисткой ему тоже не хотелось, и он, не смотря на ее просьбу, медленно пошел от конторы в сторону столовой, где собирался немного поесть. Дела обстояли хуже некуда. Учеба в интернате закончилась. Паспорт, вместе с остальными выпускниками, ему не дали именно по той же причине, по которой Трофимов выгнал его сегодня из кабинета: Николай крупно разругался с директором интерната, требуя написать в паспорте "чеченец". В противном случае, грозился паспорт при всех порвать. Директор интерната долго кричал, но испугался. В результате вместо паспорта Иванову дали справку, удостоверяющую его молодую, бунтующую личность. И предписание – в недельный срок паспорт получить.